Сашура (shurra) wrote,
Сашура
shurra

Categories:

Как причудливо тасуется колода...



- What watch?
- Ten watch.
- Such watch?
Все знают Касабланку. Некоторые даже ее смотрели, возможно, помнят не только Рика (Хамфри Богарта) и Илзу (Ингрид Бергман), но и Виктора Лазло - некстати живого мужа героини, - антифашиста, ради спасения которого Рику пришлось многим пожертвовать.
Фильм был снят в самый разгар Второй Мировой по малоизвестной пьесе, действие которой происходило не в экзотической Касабланке, а на юге Франции - потому что именно через Францию и Португалию европейцы тогда бежали от фашистов. И тем же путем перебрался в Штаты человек, которого называют возможным прототипом Виктора Лазло. Имя этого человека... Эйдзиро Аояма.




Справедливости ради, так его звали лишь в первые годы жизни, которые Рихард Куденхоф-Калерги, зарегистрированный в японской домовой книге под именем Эйдзиро Аояма, провел на родине матери.
Мать Рихарда, Мицу (Мицуко) Аояма, сочеталась законным браком с графом Генрихом фон Куденхофом в Токио в 1892 году, и это был первый официально зарегистрированный брак японца с иностранцем.



История их знакомства несколько туманна: официальная версия гласит, что дочь преуспевающего торговца предметами искусства якобы встретила молодого австрийского дипломата случайно, когда того сбросила лошадь как раз у дома/магазина ее папочки. Вроде бы Мицу выбежала на помощь при переполохе, или помогала выхаживать молодого иностранца после травмы.
Сомневаюсь, что семнадцатилетняя японка из состоятельной семьи позволила бы себе подобное...



В приличных источниках обычно пишут, что потом Мицу поступила на работу в качестве прислуги в австрийское посольстве... Стала бы работать в иностранном посольстве незамужняя дочь богатого торговца?!

Более вероятным представляется такой вариант: известно, что Мицу Аояма четыре года - с 13-ти до 17-ти лет - работала прислугой/хостесс в рётэе "Коёкан" в токийском районе Сиба.



Рётэй - это чисто японское изобретение. Закрытый ресторан с изысканнейшей традиционной кухней, где встречаются для деловых переговоров воротилы бизнеса и политики. Одной из отличительных черт таких ресторанов является то, что в них можно пригласить гейш. Количество этих ресторанов весьма ограничено, и все они без исключения - старые и почтенные заведения. И сейчас еще в новостях иногда проскакивает фраза: "Премьер-министр встретился с главой оппозиции в одном из токийских рётэев." При этом в новостях никогда не упоминают название рётэя, а картинка для телевизора будет снята так, что ни улицы, ни опознавательных знаков у входа видно не будет - таким заведениям не нужна никакая реклама.
Коёкан был более открыт - его основали в 1880 году как клубный ресторан в японском стиле для торжественных приемов с участием особенно почетных гостей - высших чиновников, крупных промышленников, высокопоставленных иностранных гостей, а среди учредителей были министры и владельцы промышленных конгломератов. После закрытия Рокумэйкана - где проходили ассамблеи в европейском стиле - практически все важные приемы проводились именно в Коёкане.
Располагался он...
Я прохожу здесь каждый день.



На месте Коёкана и его прекрасного сада, сгоревших при бомбардировках Токио, после войны возвели Токийскую башню.
Когда-то это было одно из самых знаменитых мест любования осенними листьями в Токио - холм был засажен кленами, и спуск (от Токийской башни к Принс-отелю), по которому так хорошо утром бежать на работу, назывался тогда Коё-дзака - Склон Осенних Листьев.
Сейчас только тенистая долина у подножия Токийской башни напоминает об истории этого места тем, кто понимает - осенью там опять загораются багрянцем поздние токийские клены, а извилистый ручеек с искусственным водопадом на дне долины пришелся бы к месту и в саду Коёкана.
Украшением Коёкана, впрочем, были не только клены, но и работавшие в нем девушки. Где-то мне встретилась информация, что в Коёкане, в отличие от обычных рётэев, не приглашали профессиональнах гейш - прислуга также исполняла и роль хостесс. Красавицы в похожих дорогих косодэ с узором из осенних листьев не только умело подавали блюда, но также и прекрасно пели, танцевали традиционные танцы, и, естественно, умели себя вести в обществе. То, что они не являлись профессиональными гейшами, могло быть, как ни странно, плюсом для заведения - будучи относительно независимы, они не нуждались в патроне и готовы были полностью сосредоточиться на работе. Нравы в Коёкане были строгие - девушек учили пению, икэбане, но за поведением и дисциплиной следили едва ли не серьезнее, чем в какой-нибудь школе для благородных девиц. Об интимных услугах, конечно, и речи не было. С другой стороны, связи с клиентами не запрещались, хотя становились темами для сплетен, а иногда даже для серьезных литературных произведений. "Девушка из Коёкана" было чем-то вроде брэнда и давало шанс красивой дочери небогатых родителей научиться прилично себя вести и познать всякие женские премудрости, а заодно найти себе покровителя, способного обеспечить ее в будущем - понятное дело, из-за громадной разницы в положении между посетителями и прислугой на роль официальной жены рассчитывать не стоило.



Иностранцев рангом пониже тоже приглашали в Коёкан - там, например, проходили приемы в честь назначения на пост посла в Японии. Граф Генрих фон Куденхоф как раз прибыл в Токио в качестве исполняющего обязанности посла...
Вполне возможно, что именно в Коёкане и произошла его встреча с Мицу, после которой девушка оставила работу там и перебралась в посольство Австрии.

А через две недели после появления Мицу в австрийском посольстве граф попросил ее руки у отца.
Дело неслыханное по тем временам - "местные жены" иностранцев были явлением распространенным, но жениться на них официально при этом и в голову никому не приходило. Аристократ и полиглот, вроде бы владевший более чем десятью языками, в числе которых был и русский, граф явно был еще и большим оригиналом. Или просто очень влюблен.



Перед свадьбой Мицу приняла католичество. При крещении ей дали имя Мария-Текла - знаменитая красавица Мария Калергис ("Белая Сирена", владелица дома Калержи в Санкт-Петербурге), в девичестве Нессельроде, приходилась австрийскому графу бабкой, а прабабкой - полька Текла Налеч-Гурская.
Новоиспеченная графиня была отречена от дома отцом - так полагалось, ибо нефиг нельзя позорить честный род браком с иностранцем, зато в качестве жены посла удостоилась приема в императорском дворце - даже дважды, второй имел место через несколько лет, перед отбытием графа на Родину. Могла ли простолюдинка Мицу Аояма даже мечтать о подобной чести! На втором приеме императрица Эйсё якобы напутствовала ее словами: "Не забывай о японской гордости."



К моменту отъезда из Японии у них было уже двое детей Ханс-Котаро и Рихард-Эйдзиро, и этих старших мальчиков-"японцев", рожденных в Токио, Мицу всегда выделяла среди остальных детей.
Которых всего родилось семеро:



По возвращении на родину граф вышел в отставку - женитьба на японке, по всей видимости, помещала дальнейшей дипломатической карьере. Семья поселилась в родовом поместье в местечке Побежовицы (Чехия), но между рождением детей Мицу как-то ухитрялась появляться в обществе, о чем свидетельствует светский вестник Вены того времени.



Отношение к графине азиатского происхождения было, скорее всего, смешанным. Ей пришлось многому учиться, но принимая во внимание японское воспитание и особенно закалку в Коёкане, вряд ли светские манеры должны были представлять для нее сложность.
С Мицу, которая где-то в то время начала называть себя Мицуко, - связана еще одна легенда. Якобы известные духи Герлен "Мицуко" были названы в ее честь. Время их появления действительно совпадает с периодом светской жизни Мицуко, но представитель фирмы Герлен, к которому обращались за разъяснением японцы, отказался что-либо подтверждать... Кроме того, в одном из популярных романов того времени была выведена героиня по имени Мицуко, так что духи вполне могли быть посвящены ей (Герлен был знаком с автором романа).
Вообще, история этой семьи является прекрасной иллюстрацией тезиса, что нельзя безоговорочно верить легендам. Да и мемуарам тоже.
Согласно воспоминаниям Рихарда, уклад семьи и после переезда в Чехию сохранял японские черты - родители через день говорили по-японски, в доме были японские вещи... Японские же исследователи пишут, что граф был последователен в воспитании детей прежде всего европейцами. Японский был запрещен, а японская няня отослана обратно в Японию. Мицуко страшно скучала по дому...



Через десять лет после переезда случилось несчастье: граф неожиданно умер от сердечного приступа, и Мицуко осталась одна на чужбине.
Далее биографы опять расходятся - европейцы пишут, что японка не справлялась с управлением поместьями, появились проблемы с кредиторами и часть состояния оказалась потеряна; японские исследователи - что родственники графа были возмущены тем, что все наследство досталось иностранке и подали в суд. Суд Мицуко выиграла.

Во всяком случае, старшие дети уже подросли, и семья переехала в Вену, чтобы дети могли продолжить образование там.
А дальше...
Взросление, Первая Мировая, переделы границ... В результате у Мицуко было австрийское гражданство, у детей - разные, причем у Рихарда - чешское. Рихард стал достаточно известным политиком, активно продвигавшим идею Пан-Европы - объединения европейских государств. Идея обсуждалась широко, в том числе и Лигой Наций. Советский Союз был против - одной из целей Пан-Европы было противостояние коммунистической экспансии. Поначалу идея Рихарда нашла поддержку и среди германских политиков, но приход к власти Гитлера изменил расстановку сил в Европе. Аристократ, космополит и полукровка, женатый на еврейке, к тому же сторонник мирного объединения Европы, Куденхов-Калерги не поддерживал Гитлера, а последнему не нужен был Пан-Европейский Союз. Накануне Второй Мировой гражданин Чехии (как и Виктор Лазло в фильме) Рихард спешно покидает страну, переезжая во Францию, а оттуда бежит в Португалию и затем в Штаты.
Как раз в это время на юге Франции находятся будущие авторы пьесы "Все приходят к Рику", которая легла в основу фильма. Поток беженцев они наблюдают своими глазами.
Мицуко умерла в 1941 году в Вене. Дети разъехались по свету, с матерью оставалась младшая дочь Ольга.
Рихард преподавал в Штатах, а после войны вернулся в Европу, продолжая пропагандировать идею мирного объединения стран Европы. Его считают одним из первых идеологов объединенной Европы, и признанием его роли можно считать тот факт, что по предложению Рихарда гимном Европейского Союза стала "Ода к радости".



Своих детей у Рихарда не было, но род Куденхов-Калерги продолжили другие дети и внуки Мицуко. Один из сыновей впоследствии стал востоковедом и выучил-таки японский.
А внук Мицуко - художник-иллюстратор Михаэль Куденхов-Калерги, родившийся в Вене,





женился на японке и уже лет десять живет в Японии.



Дары Японского моря



Лето в Японии



У него получаются совершенно фантастические яркие и светлые миры



Хотя начинал он скорее как график - по-моему, здорово.



Остров Эносима и храмы, посвященные узам любви и брака.



Все картины с сайта художника
http://mck.sakura.ne.jp/gallery/index.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments