September 24th, 2010

quizas

Вам бы все шуточки шутить, мистер Файнман


О детстве

Также  я  занимался   электродвигателями  и  соорудил   усилитель   для
купленного мной фотоэлемента,  благодаря  которому  звонок  начинал звонить,
когда я клал руку перед фотоэлементом. Мне не удавалось осуществить все, что
хотелось,  потому что мама  постоянно отправляла меня поиграть на  улицу.


O побудительных мотивах

Начиная решать головоломку, я не могу оторваться
от  нее. Если бы подруга моей  мамы сказала:  "Да  ладно, брось ты его,  тут
слишком много работы", я бы просто взорвался, потому что если уж я взялся за
эту штуку, то хочу добить ее. Я  не могу просто бросить ее после того, когда
столько  о ней узнал. Я должен продолжать, чтобы  выяснить наконец, что же с
ней случилось.
     Это и  есть присущая мне потребность в разгадывании головоломок. Именно
она  объясняет  мое  желание найти  ключ  к  иероглифам майя  и мои  попытки
открывать сейфы.


Oб инновациях

Я  думал,  что  мое  устройство  совершенно, но  однажды мимо проходила
начальница и сама захотела ответить на звонок, но не смогла сделать это: мое
устройство оказалось  слишком  сложным. "Что здесь  делают все эти  бумажки?
Почему телефон стоит с этой стороны? Почему ты не... ааааааааааа!"
     Я попытался объяснить - ведь это была  моя родная тетя, - что  причины,
почему  этого  нельзя делать, нет,  но ведь это невозможно  объяснить умному
человеку,  который  управляет  отелем!  Вот  так  я   узнал,  что  ввести  в
эксплуатацию что-то новое в реальном мире совсем не просто!


Oб опережении

Я  часто   слушал  своих   соседей   по   комнате  -   оба   они   были
студентами-старшекурсниками  - во  время их  занятий  теоретической физикой.
Однажды  они работали очень усердно над чем-то, что казалось мне  совершенно
ясным,  поэтому  я   сказал:  "Почему  бы   вам  не  использовать  уравнение
Бароналлаи?"
     - Что это? - воскликнули они. - О чем ты говоришь?
     Я объяснил им, что  имел в  виду и как применять это уравнение в данном
случае, и решил их задачу. Оказалось, что  я имел в виду уравнение Бернулли,
однако обо всех таких вещах я прочел в  энциклопедии. Мне еще не приходилось
ни с кем обсуждать  это уравнение, и поэтому я не знал, как произносится имя
Бернулли.
     Все в комнате очень поразились и с тех пор стали обсуждать со мной свои
физические  задачки. Не  всегда  при  решении этих  задач мне  сопутствовала
удача, однако  на  будущий  год, когда я слушал курс физики,  я  продвигался
вперед очень быстро. Это был очень хороший способ образования - работать над
задачами старшекурсников и учить, как произносятся разные слова.

O познании

Когда я был  в Массачусетском  технологическом институте, я часто любил
подшучивать над  людьми. Однажды в  кабинете черчения какой-то шутник поднял
лекало (кусок пластмассы для рисования гладких кривых  -  забавно выглядящая
штука в завитушках) и спросил: "Имеют  ли кривые на  этих  штуках какую-либо
формулу?"
     Я немного подумал и ответил: "Несомненно. Это такие специальные кривые.
Дай-ка  я  покажу  тебе.  -  Я  взял  свое  лекало  и   начал  его  медленно
поворачивать. -  Лекало  сделано  так,  что, независимо от того, как  ты его
повернешь, в наинизшей точке каждой кривой касательная горизонтальна".
     Все парни в кабинете начали крутить свои лекала под  различными углами,
подставляя карандаш к нижней  точке и по-всякому прилаживая его. Несомненно,
они обнаружили, что касательная горизонтальна. Все были крайне возбуждены от
этого открытия, хотя уже много прошли по математике  и даже  "выучили",  что
производная (касательная) в минимуме (нижней точке) для  любой  кривой равна
нулю  (горизонтальна). Они не совмещали эти факты.  Они не знали  даже того,
что они уже "знали".
     Я плохо представляю,  что  происходит  с людьми: они  не  учатся  путем
понимания.  Они  учатся  каким-то  другим  способом  -  путем  механического
запоминания или как-то иначе. Их знания так хрупки!

 Ту  же  самую  шутку  я  проделал  четыре   года  спустя  в  Принстоне,
разговаривая  с  опытным физиком,  ассистентом Эйнштейна, который  все время
работал  с  гравитацией. ... такой  вид непрочных знаний  может быть  достаточно распространенным
даже у весьма образованных людей.


Следующий отрывок читать вслух экспрессивно, подражая итальянцам.

Collapse )
quizas

Ученый и армия


О том, кто нужен в армии

Когда началась война в  Европе,  но еще не была объявлена в Соединенных
Штатах, возникло много разговоров  о  том, чтобы быть  ко  всему готовыми  и
стать  патриотами.  В  газетах  помещались  большие  статьи  о  бизнесменах,
желающих ехать в Платтсбург, штат Нью-Йорк, чтобы пройти военную подготовку,
и так далее.
     Я стал  думать, что  тоже  должен внести какой-то  вклад в общее  дело.
Когда я закончил Массачусетский технологический, мой друг по институту Морис
Мейер, который служил в армии в войсках  связи,  свел меня  с полковником из
Управления корпусом связи в Нью-Йорке.
     - Я  бы  хотел помочь  моей стране, сэр, и поскольку у меня технические
способности, то, может быть, я для чего-нибудь пригожусь.
     - Ну что ж, тогда  Вам лучше  всего немедленно поехать в Платтсбург,  в
учебный лагерь новобранцев, и пройти там строевую подготовку. После этого мы
сможем Вас использовать, - сказал полковник.
     - Но разве нет способа применить мои способности более непосредственно?
     - Нет, так уж устроена армия. Делайте, как все.


О военных цензорах (и жене в больнице)

С письмами,  как входящими, так и выходящими, всегда  были какие-нибудь
трудности.  Например, моя  жена постоянно  упоминала  то обстоятельство, что
чувствует себя  неловко,  когда пишет  письма, ощущая как бы взгляд  цензора
из-за плеча. Однако считалось,  что мы,  как правило, не должны упоминать  о
цензуре. Ладно, мы не должны, но как они прикажут ем? Поэтому мне стали то и
дело присылать записку: "Ваша жена упомянула  цензуру".  Ну, разумеется, моя
жена  упомянула  цензуру.  В  конце  концов   мне  прислали  такую  записку:
"Пожалуйста, сообщите жене, чтобы она не упоминала цензуру в письмах". Тогда
я  начинаю  очередное письмо  словами: "От меня  потребовали  сообщить тебе,
чтобы  в  письмах  ты не упоминала цензуру".  Вжик,  вжик  (ножницы цензора) и  оно  сразу  же
возвращается  обратно! Тогда  я  пишу: "От меня  потребовали  сообщить жене,
чтобы  она  не упоминала цензуру. Но  как, черт возьми, я могу это  сделать?


О биологии как науке :)

Следующая статья, выбранная  для меня,  была работой Адриана  и Бронка.
...  Я  начал  читать  статью. Там  все  время  речь  шла  об экстензорах  и
флексорах, мускулах gastrocnemius и т.д. Назывался тот или иной  мускул, а у
меня  не  было даже туманнейшей идеи,  где  они размещаются  по отношению  к
нервам или к кошке. Поэтому я подошел к  библиотекарю в биологическом отделе
и спросил ее, не может ли она разыскать для меня схему кошки.
     -  Схему  кошки,  сэр?  - спросила  она  в ужасе.  -  Вы  имеете в виду
зоологический  атлас! - С  тех  пор пошли слухи  о тупом дипломнике-биологе,
разыскивавшем схему кошки.
     Когда  пришло время  делать  доклад  по этому  предмету,  я для  начала
изобразил очертание кошки и принялся называть различные мускулы.
     Другие студенты в аудитории перебили меня: "Мы знаем все это!"
     - О, вы знаете? Тогда не удивительно, что я могу догнать вас так быстро
после  четырех лет  занятий  биологией.  -  Они тратили  все  свое время  на
запоминание ерунды  вроде этой,  когда  это можно было  бы посмотреть  за 15
минут.
...
 Другую работу о  фагах  я так  никогда и  не  написал.  Эдгар все время
просил  меня ее написать, но я так  и не собрался. Работа не в своей области
не воспринимается серьезно, вот в чем неприятность.
Я написал кое-что неофициально по этому поводу и послал Эдгару, который
здорово посмеялся, читая материал.  Он  не был изложен  в стандартной форме,
используемой  биологами  - сначала процедура  и  т.д.  Прорва  времени  была
потрачена  на объяснение вещей,  которые  знали все  биологи.  Эдгар  сделал
сокращенный  вариант, но я  не  смог  его понять.


О военных секретах

Военные заявили: "Нет,  наша политика
состоит в том, чтобы  вся информация о Лос-Аламосе была только в одном месте
- в Лос-Аламосе".
     Люди из Ок-Риджа ничего не знали о том, где должен использоваться уран,
- они  просто знали, что нужно делать то-то и то-то. Я имею в  виду то,  что
только  тамошние высшие чины  знали,  зачем в Ок-Ридже разделяют уран, но не
имели представления  ни о том,  насколько мощной  будет  бомба,  ни  как она
устроена  -  в общем, ни  о  чем. Люди же "внизу"  вообще не знали, что  они
делают. Военные всегда хотели, чтобы дело шло  именно  так.  Никакого обмена
информацией  между  разными  группами  вообще не  было, и это  было  сделано
специально. Однако Сегре  настаивал, что люди из Ок-Риджа никогда не  сумеют
правильно произвести  анализы, и вся затея вылетит в  трубу. Поэтому в конце
концов он поехал посмотреть на их работу  и, когда шел по  территории, вдруг
увидел,  что везут огромную емкость  с водой - зеленой водой, -  то  есть  с
раствором нитрата урана. Он сказал:
     -  Вот это да! И что же, вы  собираетесь  таким же манером обращаться с
этой водичкой и когда уран будет очищен? Вы именно это собираетесь делать?
     Они остановились:
     - Конечно, а почему бы и нет?
     - Разве все не взорвется?
     - Что? Взорвется?
     Потом военные говорили:
     -  Вот  видите!  Нам  нельзя  было   допускать  никакого   просачивания
информации в Ок-Ридж. Ведь теперь там все деморализованы.


И о них же

- Полковник, - сказал я серьезным голосом, - позвольте мне сказать  Вам
кое-что  об этих  замках.  Когда  дверь  сейфа  или верхний  ящик шкафа  для
документов открыты, очень легко найти  комбинацию.  Именно это  я  проделал,
когда  Вы читали  мой отчет, только  для того, чтобы продемонстрировать  Вам
опасность. Вы должны настоять, чтобы во время работы с бумагами  все держали
закрытыми  свои  шкафы,  потому  что в открытом состоянии они  очень,  очень
уязвимы.
     - Да-да. Я Вас понимаю. Это очень интересно.
     Теперь мы играли в одной команде.
     В мой  следущий приезд в Ок-Ридж все  секретарши и все знавшие, кто  я,
махали на меня руками: "Сюда не подходите! Сюда не подходите!"
     Оказалось,  что  полковник  разослал  по  заводу  циркуляр,  в  котором
спрашивалось: "Во время своего последнего визита находился ли мистер Фейнман
какое-то время  в вашем кабинете, возле вашего  кабинета  или проходил ли он
через  ваш кабинет?" Одни ответили да, другие  нет. Ответившие утвердительно
получили еще один циркуляр: "Пожалуйста, смените комбинацию на вашем сейфе".
     Это была его реакция: опасность представлял я. Так что из-за меня  всем
пришлось менять  комбинацию.  Менять  комбинацию  и запоминать  новую  -  не
подарок, и все они злились на меня и не хотели подпускать меня близко, чтобы
им снова не  пришлось  менять  комбинацию. Нечего  и говорить о  том, что во
время работы их шкафы были по-прежнему открыты!



Слишком умный

Collapse )